Создание условий для еврейско-христианского диалога в современном мире

О богословских и психологических предпосылках к развитию иудейско-христианского диалога

Создание условий для еврейско-христианского

 

диалога в современном мире

 

Пинхас Полонский

 

В этих заметках мне хотелось бы выразить

 

свое личное мнение о том, каким образом

 

можно было бы содействовать созданию

 

условий для дальнейшего развития диалога

 

между евреями (и иудаизмом) и христианством.

 

Прежде всего, я хотел бы отметить, что

 

такой диалог представляется очень

 

существенным и важным. Он не только поможет

 

нам лучше понять другую сторону, но и - может

 

быть, даже в первую очередь - глубже понять

 

самих себя. Однако существуют, как мне

 

кажется, некоторые условия, реализация

 

которых совершенно необходима для того,

 

чтобы такой диалог мог иметь место.

 

I

 

Несомненно, первым условием диалога

 

является отказ от всяких попыток

 

миссионерства, и не только на “формальном”,

 

но и на “сущностном” уровне, т.е. отказ

 

от самой идеи миссионерства по отношению к

 

другой стороне. Отказ от миссионерства

 

должен включать глубокое личное осознание

 

“Богоприемлемости” (= “спасительности”)

 

религии другой стороны для ее

 

последователей. Без такой четко заявленной

 

позиции никогда не избежать подозрений, что

 

другая сторона под вывеской диалога на

 

самом деле стремится к миссионерству, а эти

 

подозрения полностью разрушают доверие и

 

возможность вынести для себя что-то

 

позитивное из диалога.

 

В этом плане у еврейской стороны, кажется,

 

не возникает особых проблем, т.к. иудаизм

 

всегда подчеркивал, что для любого человека

 

на земле гарантом “спасения” является

 

исключительно праведность его жизни;

 

единственное, что требуется от не-евреев в

 

области веры – это исповедовать

 

монотеизм. Таким образом, иудаизм в

 

принципе не стремится обращать не-евреев:

 

ведь они и без этого могут обрести спасение.

 

Для христианства принятие аналогичной

 

позиции сложнее – однако это первое и

 

совершенно необходимое условие диалога

 

является, по-видимому, уже реализованным по

 

отношению к евреям со стороны основной

 

части католиков и протестантов (и, надеемся,

 

будет реализовано во взаимоотношениях с

 

православными).

 

II

 

Вторым важнейшим условием диалога

 

является желание научиться у другой

 

стороны чему-то позитивному для себя. В этом

 

плане сегодняшнее христианство, по всей

 

видимости, достигло большего прогресса, в

 

сравнении с иудаизмом. Это проявляется,

 

например, в понимании христианами важности

 

осознания реалий и понятий мира иудаизма

 

– с целью более адекватного восприятия

 

как Еврейской Библии, так и Евангельских

 

историй (причем не только в смысле их

 

академического понимания и толкования, но и

 

для более адекватного восприятия

 

собственно “учения Иисуса”). Другим

 

таким примером является осознание

 

христианством “еврейского вызова” ( =

 

еврейского неприятия мессианства Иисуса),

 

что углубляет христианское миропонимание (см.

 

об этом, например, в статье Д. Полеффе "Иудейско-христианские

 

отношения после Освенцима с католической

 

точки зрения" ).

 

Для еврейской стороны такое восприятие

 

позитивных элементов христианства, которым

 

следует поучиться для углубленного

 

понимания собственной религии и укрепления

 

веры, является существенно более

 

проблемным. Столетия преследований

 

заставляли иудаизм занимать

 

оборонительную позицию, одним из элементов

 

которой являлся “психологический заслон”,

 

преодолеть который не легко. Мне кажется,

 

что начать здесь можно было бы с

 

позитивного восприятия некоторых

 

периферийных аспектов христианства, “неконфликтных”

 

по отношению к иудаизму – таких, например,

 

как интеграция эстетики в религию. В этом

 

плане современное христианство намного

 

опережает иудаизм; а ведь ясно, что эстетика

 

содержит в себе явные черты Божественности,

 

- и, тем самым, без этого элемента религия не

 

полна. (Конечно, под “восприятием

 

позитивных элементов” я имею в виду

 

вовсе не копирование христианских канонов

 

религиозной эстетики, что было бы смешно, а

 

стремление “научиться тому, как это

 

делается” - что, соответственно, будет

 

способствовать адекватной интеграции

 

эстетики в ее разнообразных жанровых

 

преломлениях в собственную религиозную

 

систему).

 

Другим аспектом христианства (не

 

относящимся к религиозной сущности

 

христианства, но являющимся составной

 

частью современной христианской культуры),

 

которому, как мне кажется, иудаизму

 

следовало бы поучиться – это опыт жизни и

 

деятельности в нерелигиозном обществе,

 

накопленный христианами за последние

 

двести лет. Такой опыт позволил бы нам, в

 

частности, предвидеть возможное развитие

 

событий в Израиле, - и соответственно,

 

предпринимать более правильные действия,

 

занимать по многим вопросам более

 

адекватную и дальновидную позицию.

 

Оба данных аспекта, конечно же, являются

 

для христианства периферийными, но сам

 

настрой на обучение и позитивное

 

восприятие достижений и уроков развития

 

христианского мира помог бы нам

 

сформировать более конструктивное

 

отношение к диалогу.

 

Что же касается более глубоких,

 

сущностных пластов христианства, к

 

позитивному восприятию которых и "желанию

 

научится на их основе" мы постепенно

 

могли бы перейти, - то здесь, мне кажется, в

 

первую очередь следовало бы назвать

 

концепцию “примата общих идей над

 

частными” - концепцию очень важную, без

 

которой иудаизму грозит превратиться в

 

нагромождение внешних “этнографических”

 

элементов. Мне представляется, что без

 

восприятия этой концепции еврейское

 

религиозное общество не имеет шансов

 

оказывать влияние на современное

 

нерелигиозное еврейство, как в Израиле, так

 

и в мире. (Конечно, такая установка никоим

 

образом не должна приводить к отмене каких

 

бы то ни было частностей. Вся Галаха,

 

безусловно, должна восприниматься как

 

Божественная, – однако следует помнить,

 

что общие принципы также являются

 

Божественными, и никак не в меньшей степени,

 

чем частности. Порой мы об этом забываем).

 

Еще одним важным позитивным аспектом

 

христианства является установка на

 

универсализм. Эта установка является в

 

основе своей еврейской, но зачастую мы

 

недостаточно помним и подчеркиваем ее, и

 

национальная установка (также, несомненно,

 

очень важная) начинает значительно

 

преобладать над универсалистской. Такой

 

крен очень вреден для иудаизма, и для

 

достижения равновесия этих установок - т.е.

 

для того, чтобы в иудаизме в равной степени

 

сохранялось и национальное, и универсально-общечеловеческое

 

начало - диалог с христианством мог бы быть

 

весьма полезен.

 

III

 

Подводя некоторый промежуточный итог, мы

 

можем сказать, что на сегодня оба условия (не-миссионерский

 

подход и желание научиться) признаются

 

практически всеми участниками диалога как

 

необходимые для его развития.

 

Но есть, как мне кажется, еще и третье

 

условие. Мне неизвестно, чтобы оно ранее

 

обсуждалось. Но без его осуществления, с

 

моей точки зрения, диалог, не может стать по-настоящему

 

основательным. Речь идет о том, что я назвал

 

бы “психологически сбалансированным

 

ощущением продвинутости”, когда каждая

 

сторона осознает свой подход в качестве

 

нового шага развития человечества.

 

В самом деле, христианская сторона, даже

 

если она полностью признает и декларирует

 

как первое, так и второе из

 

сформулированных выше положений (т.е.

 

признает иудаизм в качестве живой,

 

действующей и “спасительной” религии,

 

а также провозглашает свое желание чему-то

 

научиться у иудаизма), - все равно сохраняет

 

самосознание большей “продвинутости”,

 

т.е. представление о том, что в сравнении с

 

иудаизмом христианство являет новую,

 

духовно прогрессивную ступень

 

религиозного развития. Иными словами, очень

 

часто даже те христиане, которые настроены

 

про-еврейски, при этом относятся (на уровне

 

духовном, не обязательно на

 

психологическом) к иудаизму как к некоей

 

“начальной стадии”, “детоводительству”,

 

в некотором смысле как к “младшему брату”,

 

которого можно покровительственно

 

похлопать по плечу, поблагодарив за прошлые

 

достижения, на основе которых христианство

 

предлагает сделать следующий шаг в

 

развитии человечества. В этом смысле

 

христианство рассматривает себя как “пост-иудаизм”.

 

Такое самоощущение само по себе может

 

быть совсем не плохо, а в религиозном смысле

 

даже неизбежно. Однако если подобное

 

самоощущение свойственно только

 

христианству, но не иудаизму – то это

 

создает во взаимоотношениях христианства и

 

иудаизма ситуацию духовного “неравенства”,

 

и, тем самым, немедленно блокирует

 

возможность диалога для еврейской стороны.

 

В то же самое время это ощущение является,

 

несомненно, фундаментально-базовым для

 

христианства (и в исторически-психологическом

 

плане оно имеет положительный эффект), - и

 

иудаизм, конечно, ни в коем случае не должен

 

предполагать отказа христиан от него. Но

 

при этом создавшееся психологически-духовное

 

неравенство должно быть обязательно

 

преодолено. В такой ситуации, как мне

 

представляется, правильным подходом для

 

достижения необходимого баланса является

 

провозглашение нами “пост-христианского

 

иудаизма” - т.е. концепции, в рамках

 

которой иудаизм, признавая великие

 

достижения христианства, обозначит при

 

этом свой подход как следующий шаг, который

 

он сегодня предлагает сделать для

 

дальнейшего духовного роста человечества.

 

Тогда каждая сторона будет осознавать свою

 

религию как продвигающую человечество

 

вперед, но с опорой на реализованные

 

достижения другой стороны. Такое осознание

 

будет, конечно, сопровождаться желанием

 

– разумеется, вне миссионерского подхода

 

– поделиться своими достижениями с

 

другой стороной. Это поможет обрести обеим

 

сторонам чувство собственного “духовного

 

достоинства”, что совершенно необходимо

 

для того, чтобы без опасений учиться чему-то

 

у другой стороны. И только тогда может быть

 

обеспечен успех диалога.

 

Мне кажется, что из всех подходов и школ,

 

существующих на сегодня в иудаизме, только

 

концепция р.Кука о “динамике

 

индивидуального и общенационального

 

диалога с Богом” (изложение этой

 

концепции можно найти в статье "Куда

 

подевалась еврейская избранность? -

 

Концепция рава Кука о религиозном значении

 

Государства Израиль", www.machanaim.org/philosof/kook/makro.htm)

 

- подходит в качестве возможной концепции

 

такого “пост-христианского иудаизма“.

 

Для христианства, даже про-еврейского,

 

принять подобный подход будет, наверное,

 

необычайно сложно. Христианство внутренне

 

ощущает себя как “пост-иудаизм”, и

 

готово (в т.ч., по этой причине) вести с

 

иудаизмом “открытый диалог”. Однако

 

согласиться на легитимность

 

самоопределения себя иудаизмом, как “пост-христианства”,

 

для самого христианства будет настоящим

 

вызовом. Уже поэтому такой диалог мог бы

 

иметь глубокие последствия для дальнейшего

 

развития западной цивилизации.

 

IV

 

В заключение хотелось бы отметить, что,

 

конечно, сам вопрос о еврейско-христианском

 

диалоге является вопросом очень непростым

 

и на пути к его разрешению встретится

 

немало подводных камней. И не случайно на

 

сегодняшний день не так много

 

представителей обеих сторон

 

заинтересованы в таком диалоге.

 

Но мне кажется, что реальность, в которой

 

мы все живем, т.е. “третья мировая война”,

 

глобальный конфликт Запада (и прежде всего

 

Америки, как страны западного мира, где

 

христианство играет наибольшую роль в

 

обществе) с радикальным исламом –

 

конфликт, постепенно ставящий под угрозу

 

само существование и выживание Запада, а не

 

только Израиля – заставляет нас искать

 

союзников, из которых в современном мире

 

наиболее серьезными оказываются именно

 

христианские религиозно-политические

 

круги Запада. Именно они прежде всего

 

заинтересованы в сохранении

 

консервативных ценностей западной

 

христианской цивилизации, подвергающихся

 

атаке со стороны наступающего радикального

 

ислама.

 

Мне кажется, что такое стратегическое

 

сотрудничество должно на некотором этапе

 

перерастать также и в глубокий духовный (а

 

не только политический) диалог.

 

А то, что к развитию духовного диалога нас

 

подталкивает наш общий военно-политический

 

конфликт с радикальным исламом – ну что ж,

 

в конце концов и в этом тоже (как и во всем

 

ходе истории) проявляется Слово Бога,

 

обращенное к человечеству.