Асемитизм

Асемитизм

Шимон Рудницкий

В последней четверти ХIХ в. Королевство Польское переживало ускоренную модернизацию, в результате которой стало одним из самых развитых регионов Российской империи. Социальные и экономические изменения – быстрое формирование пролетариата, активизация крестьянства, возникновение польской буржуазии, с одной стороны, и, изменения в еврейской среде, с другой, – полонизация, часто сопровождающаяся секуляризацией, рост национального самосознания, наконец, заметная роль еврейства в развитии капитализма в Польше, – способствовали обострению польско-еврейских отношений. В болезненных результатах модернизации польского общества начали обвинять евреев.

В XIX в. отношение польского общества к евреям характеризовалось известной двойственностью. С одной стороны, раздавались призывы к ассимиляции. С другой стороны, когда полонизация, особенно в Галиции, перестала носить спорадический характер, она начала вызывать растущее опасение. Врагом становится уже не традиционный еврей, отождествляемый в Польше прежде всего с хасидами, а еврей просвещенный, ибо “от него в первую очередь исходит та зараза нравственного падения, свидетелями которого мы сейчас являемся; именно он, приобщаясь к современной цивилизации, становится наиболее рьяным распространителем этой заразы. Он способен действовать и влиять там, где хасид был бы бессилен”¹.

Рост антисемитских настроений с конца 80-х годов XIX в. “воспринимался известной частью польского общества как естественное явление, коренящееся в существующей религиозно-бытовой обособленности, а также обусловленное отождествлением механизмов капиталистической экономики с распространенным стереотипом о чертах еврейского характера” ²

На протяжении веков основным критерием, отличавшим евреев от остального населения Европы, было вероисповедание. Борьбу с последователями иудаизма вела прежде всего католическая церковь. Поэтому при описании политики по отношению к еврейству вплоть до конца XVIII в. используется термин "антииудаизм", причем некоторые историки отмечают его актуальность вплоть до конца XIX в. ³. В рамках политики антииудаизма католическая церковь предписывала христианам сепаратизм по отношению к евреям, уклонение от социальных контактов с ними и наемного труда у них. В соответствии с католической доктриной, крестившийся еврей должен был восприниматься как равноправный член христианской общины. Однако в действительности к ним относились как к неполноценным христианам: свидетельством тому является правило иезуитов, в соответствии с которым в члены ордена могли быть приняты лишь представители пятого поколения неофитов.

Только в 70-ые годы XIX в. в обиход вводится понятие антисемитизма. Это понятие было более современным, соответствовало происходящим общественным переменам. Многие политические движения, прежде всего националистические партии, сразу включили антисемитизм в свои программы. Антииудаизм оперировал прежде всего понятием еврея как врага веры и церкви, но вместе с тем, здесь использовался также богатый набор антиеврейских лозунгов и стереотипов, которые заимствовал антисемитизм. Антииудаизм играл большую роль в антисемитских программах, но антисемиты обогатили его понятиями нации и расы, а также выдвинули многочисленные обвинения, связанные с современными событиями, наполняя тем самым его новым содержанием. Однако, антииудаизм как система взглядов не исчез и нередко использовался в различных целях. Антииудаистические акценты по-прежнему можно было встретить в самых разных католических изданиях, таких как сборники проповедей, публиковавшиеся во второй половине XIX в.⁴

Началом антисемитского движения в Королевстве Польском считается выход в свет еженедельного журнала “Роля” ^5/a>Он не был благожелательно принят ни позитивистской, ни консервативной прессой ⁶. Прежде всего он выдвигал идею вытеснения евреев из экономической, а также общественной и светской жизни; он выступал против ассимиляции евреев. Лозунг экономического бойкота на долгие годы стал основным постулатом антисемитов. Вскоре к антиеврейской пропаганде присоединились создатели национал-демократического движения. 1889 год оказался переломным для их журнала, “Глоса”, – именно тогда проявилась антисемитская позиция редакции журнала ⁷

Как уже упоминалось выше, почва для развития антисемитизма была подготовлена многовековой антииудейской пропагандой и деятельностью католической церкви. Это явно продемонстрировал ксендз Михал Моравский, опубликовав в адресованном священникам наиболее авторитетном (наряду с “Пшеглендом Повшехным” („Przegląd Powszechny”)) католическом органе “Атенеум Капланьске” („Ateneum Kapłanskie” - "Святыня Духовной Мудрости") статью “Позиция Костела по отношению к еврейской опасности в старой Польше” ⁸, где он рассмотрел постановления епископских синодов и пастырские послания в Речи Посполитой в период до ее разделов. Позиция его в отношении евреев отражена во вступлении: "Еврейская опасность всегда была актуальной во всем христианском мире, а особенно в Польше, где сегодня, как и прежде, на протяжении всего периода нашего государственного и национального существования,  она всегда несла наибольшую угрозу по сравнению с другими странами, государствами и нациями". Далее ксендз Моравский писал о задачах церкви, "которая призвана прежде всего показывать человечеству вспомогательные и оборонительные средства против угрожающей его спасению опасности, особенно со стороны евреев, отъявленных врагов христианской церкви, веры, морали и культуры" ⁹.

Параллельно с развитием антисемитизма как идеологии и элемента политической борьбы, стали раздаваться голоса, не столько выступающие против этого явления, сколько стремящиеся согласовать его с христианской доктриной. На рубеже XIX и XX вв. церковь критиковала национализм, но прежде всего за выдвижение на передний план понятия нации, а не религии.

С января 1884 г. в Кракове, под редакцией ксендза Мариана Моравского, начинает выходить иезуитский ежемесячник “Пшегленд Повшехны”, который, по мнению Михала Ягелло, отличался идейной сбалансированностью и похвальной умеренностью суждений ¹⁰. По интересующему нас вопросу Ягелло отмечает, что “для католицизма и католической церкви национализм был одновременно и близок, и враждебен. Близок, поскольку акцентировал связь личности с нацией, декларировал приверженность вере предков, враждебность по отношению к либерализму, масонству, а также поскольку подчеркивал неблагоприятное влияние евреев на отечественную экономическую и общественную жизнь. Враждебен – в силу попыток инструментального подхода к церкви и абсолютизации нации. Национализм был для тогдашней церкви и партнером, и конкурентом, а четкая грань между этими двумя потенциальными воплощениями национализма часто не просматривалась.  Вместе с тем, католическая церковь не могла быть терпимой по отношению к тем формам национализма, которые противоречили ее доктрине ¹¹. К таковым относилась пропагандировавшаяся тогда идея национального эгоизма, которая исходила из представлений об изначальной взаимной враждебности наций и возможности развития одной нации за счет другой. Официально национальная демократия отказалась от этой доктрины лишь в 1927 г. По причинам доктринального характера церковь не могла также согласиться с утверждением, высказанным на страницах “Глоса”, вероятно, Яном Людвиком Поплавским, что крещение значительной части еврейской интеллигенции следовало бы счесть “чрезвычайно вредным” фактом ¹². Кроме того, церковь выступала против призывов к активным антисемитским выступлениям.

Проблема антисемитизма неоднократно затрагивалась на страницах “Пшегленда Повшехного”. В 1887 г. здесь была опубликована состоящая из двух частей статья “Несколько замечаний об антисемитизме”, в которой признавалась допустимость антисемитизма как реакции “на злоупотребления еврейской капиталистической экономики”, однако осуждались – как не соответствующие основам католицизма – присутствующие в антисемитизме расовые элементы ¹³.  

В 1886 г. ксендз Мариан Моравский напечатал здесь статью “Асемитизм”, вышедшую в том же году отдельной брошюрой. В ней автор сформулировал общие принципы отношения к евреям, поставив перед собой задачу ответить на три вопроса: 1. Кто такие евреи? 2. Каково их отношение к христианскому обществу? 3. Какова должна быть позиция этого общества по отношению к евреям?

Автор видит в еврее “представителя известной расы, испытавшей влияние известной истории”, отвергая при этом разного рода теории о превосходстве или неполноценности отдельных рас. История одарила евреев “немалой долей энергии и воли, стойкости в стремлении к поставленной цели, скорее смелостью, чем мужеством. Еврей не презирает опасности, но если он не видит путей к отступлению, то способен с величайшей смелостью вступить в бой; и вообще он склонен бросаться в крайности, смело рисковать, если речь идет о достижении целей, которые он поставил. <...> Религию он понимает как взаимный договор между Богом и Израилем, а потому он тем более упорно и искусно преследует свои интересы в отношениях с людьми” ¹⁴. Печать Ветхого Завета, сформировавшего еврея, не исчезла окончательно. Любовь к религии усиливала в нем национальные чувства по отношению к собственному народу. Но с приходом Христа начинается вторая часть истории этого народа. Если до Христа первая часть истории евреев как избранного народа нашла свое отражение в Библии, то вторая – в Талмуде, писавшемся в период наиболее яростных гонений. В нем есть вещи прекрасные, но вместе с тем, по отношению к гоям, “столь далеко заходящие, что я предпочту здесь о них умолчать”. Талмуд оказал наибольшее влияние на духовное состояние евреев. Общий вывод из первой части рассуждений автора был таков: нравственность евреев ниже христианской ¹⁵. По мнению автора, евреи всегда использовали любую возможность для травли христиан. Начиная со времен Французской революции, евреи распространяют по всей Европе либерализм, который сводит религию к частному делу. Борясь с религией, они тем самым подрывают основы морали христианского общества. Евреи способствовали созданию безнравственного облика капитализма. Еврейское присутствие в деревне – это потворство пьянству и практика ограбления. В городе в их руках порнография и торговля живым товаром. Евреи организованы в кагал, который, наряду с открытой деятельностью, ведет и скрытую. Некоторые евреи участвуют в социалистическом движении. Это энтузиасты, в чьей искренности и бескорыстии не приходится сомневаться. Однако, есть и такие, кто присоединяется к этому движению, чтобы оказывать на него влияние, –  “но мне кажется, что если социализм победит, то несмотря ни на что, евреи станут его первыми жертвами” ¹⁶. Это высказывание звучит пророчески. В целом смысл этого текста сводится к тому, что евреи отличаются от христиан по сути своей, они радикально другие. Их своеобразие несовместимо с христианскими духовными и материальными ценностями, и суть различий заключается не в расе, а во врожденной духовной сущности.

Практические предложения автора включают прежде всего осуждение всяких насильственных действий по отношению к евреям – “преступление всегда остается преступлением”. Против евреев нельзя также вести пропаганду, так как это приводит к насилию, а “сама по себе ненависть является нехристианским чувством” ¹⁷. Далее, однако, Моравский переходит к последовательным обвинениям против евреев. Если раньше по отношению к евреям применялись ограничительные меры, то теперь они сами оказались в привилегированном положении. Примеры тому – признание кагалов и синагога, у которой больше автономии, чем у католической церкви. Следует требовать упразднения кагалов, а “для преодоления пагубного влияния семитизма надлежит ввести законы, защищающие наиболее уязвимые стороны общественного строя, против которого прежде всего выступают евреи, повсеместно запретить все то, чем они пагубно злоупотребляют”.¹⁸ Ассимилированные евреи, перенявшие западную культуру, "более опасны, чем религиозные, у которых хоть есть какое-то почитание и страх Божий”.

"Что же следует делать, – спрашивал ксендз Моравский, – если мы отвергаем и антисемитизм, который подстрекает против евреев, и филосемитизм, который их притягивает и ассимилирует?” ¹⁹. И рекомендовал перейти к самообороне, которую он назвал асемитизмом. Но это не самооборона государства и законов, хотя, как видно из вышесказанного, он предлагал и законодательные пути ограничения прав евреев, а самооборона через общественную деятельность, основанную на признании “в целом вредоносного влияния евреев” ²⁰. От  евреев следует оградить семью и закрыть им доступ к любым общественным организациям. Следует ввести школы в соответствии с вероисповеданием; в этом случае необходимо действовать законодательным путем. Предваряя возможные упреки со стороны антисемитов, ксендз Моравский подчеркивал, что асемитизм не означает пассивной позиции, но предлагает иные средства защиты общества, чем рецепты “некоторых крикливых антисемитов” ²¹. Статья завершается признанием, что “предложенные выше средства защиты могут лишь ограничить или затормозить это шествие (евреев – Ш.Р.), но совершено остановить его не могут”. На последнее способны лишь нравственная сила, высокие принципы и религиозные и национальные чувства.

Асемитизм вдохновлялся социальной доктриной французского католицизма ²². По мнению Ягелло, рассуждения Моравского выгодно отличались от того, что печаталось о евреях в тогдашней католической прессе ²³. Не давая оценки этому весьма критическому мнению о католической прессе, я хотел бы, однако, обратить внимание на то, что ксендз Моравский повторяет многие типичные для нее стереотипы. Он столь же часто ссылается на новейшие для того времени антисемитские публикации, в том числе на книги ксендза Юстина Пранайтиса (“Христиане в еврейском Талмуде”)²⁴ и Якова Брафмана ("Книга кагала") ²⁵. Последняя, по мнению некоторых историков, была предтечей “Протоколов Сионских мудрецов” ²⁶. Обе книги выходили несколькими изданиями, а репринт книги Пранайтиса был опубликован уже во времена III Речи Посполитой. Действительно, статья кс. Моравского написана в более мягком тоне – так, например, говоря о “плохих” евреях , он постоянно подчеркивает, что есть и другие, хотя их и меньшинство. Программа асемитизма была призвана "еврейской солидарности" противопоставить "солидарность христианскую". Что касается применения физического насилия, то его в этот период осуждала вся католическая пресса. Перемены произойдут в 30-ые годы XX в., когда начнут появляться статьи, оправдывающие физическое насилие над евреями.

Нельзя не согласиться с К. Левальским в том, “что на практике асемитизм отличался от антисемитизма лишь расстановкой акцентов; кроме того, в нем отсутствовала расистская составляющая. В доктрине асемитизма очевидно стремление вернуться к старому антииудейскому законодательству" ²⁷.

Статья Моравского вызвала критический отклик, в частности, со стороны украинского писателя и публициста Ивана Франко, также печатавшегося в польских изданиях. В его статье “Иезуитство в еврейском вопросе” говорится: “Подлинный смысл такой аргументации сводится к благочестивому пожеланию, чтобы всех евреев черт побрал! Но поскольку кс. Моравский не чудотворец и у него нет дьяволов на посылках, то он выражается несколько иначе. Давайте отвернемся от евреев, не будем поддерживать с ними отношений, исключим их из семей, обществ, клубов, вечеров, усадеб. Пусть государство снесет кагалы и разрушит их солидарность, обложит налогом биржу и движимые капиталы, отменит равноправие, пусть особо продуманными средствами (упаси Бог, не чрезвычайными!) препятствует вреду, наносимому обществу еврейским влиянием. <...> Все это в целом деликатно называется асемитизмом, по принципу "Не бойся, Марыся, я тебя буду потихоньку резать". К чему по сути призывает кс. Моравский? Он считает, что следует закрыть перед ними пути ко всякому производительному труду, к которому ведет среднее и высшее образование, ко всякому нравственному и интеллектуальному возрождению, их нужно насильственно удерживать в положении эксплуататоров и пиявок народа. Лишь тогда, когда, с одной стороны, чаша народных страданий переполнится, а, с другой стороны, его умонастроения будут достаточно подготовлены и возбуждены “асемитским” воспитанием, можно будет с уверенностью ожидать того момента, когда антиеврейские выступления вспыхнут сами, без содействия кс. Моравского. А когда польется кровь, задребезжат окна, загорятся дома – тогда кс. Моравский и отцы иезуиты схватят кресты и пойдут предотвращать бурю, чтобы спасти евреев от гибели, а народ от преступления” ²⁸. Комментируя эту обширную цитату, М. Ягелло отмечает, что Франко “обнажил концепцию асемитизма, доводя ее до крайности” ²⁹.

Принципы асемитизма публиковались и обсуждались в других католических изданиях, и многие ксендзы считали их программой католической церкви по данному вопросу ³⁰.

В 1909 г. самый серьезный католический журнал Королевства Польского "Атенеум Капланьске" писал, что асемитизм, в отличие от антисемитизма, призывающего к непосредственной борьбе с евреями, направлен на развитие и укрепление прежде всего тех сил и национальных ресурсов, слабость которых до сих пор усердно эксплуатируется еврейским элементом. Асемитизм не стремится к каким-либо ограничениям для евреев. Они должны иметь у нас все те права, которыми вообще пользуются иностранцы” ³¹. Эта идея – относиться к евреям не как к равноправным гражданам страны, а как к иностранцам, со всеми вытекающими отсюда ограничениями – вскоре охотно стала использоваться национал-демократической прессой. Лишь в 1932 г. Лагерь Великой Польши [Obóz Wielkiej Polski] ввел в обиход новое понятие – "przynależni" ³² (буквально – принадлежащие), которое подразумевало, что евреи могут лишь проживать в стране, но не быть ее гражданами; они были бы лишены избирательных прав, не могли бы занимать никаких общественных должностей, а вместо военной службы платили бы специальный налог. На основе расового критерия определения "принадлежности" предусматривалась полная сепарация обеих общин.

В католической печати особо подчеркивалось, что росту популярности антисемитизма способствуют прежде всего либерализм и капиталистическая экономика. Рекомендовалось не делать покупок в еврейских магазинах, не пользоваться продуктами еврейского производства, что в популярной форме сводилось к лозунгу: “свой за своим – к своему” ³³, что соответствовало принципам асемитизма и одновременно было близко к лозунгу экономического бойкота, проповедуемого националистической партией.

Асемитизм был в то время не единственной попыткой создания новой модели отношения к евреям. И либералы после революции 1905 г. отошли от своей прежней позиции. В их печатных органах можно было обнаружить признаки нетерпимости и враждебности по отношению к евреям, еще недавно им чуждые ³⁴. В качестве примера может послужить изменение позиции Александра Свентоховского. В течение многих лет он выступал против антисемитизма как явления, замедляющего ассимиляцию евреев. Венцом его изменившейся позиции стала опубликованная в начале 1913 г. на страницах "Тыгодника Иллюстрованого" статья с характерным названием "Жидопольша", заканчивающаяся утверждением, что Польша хочет быть Польшей, а не "Жидопольшей". Высказанные здесь взгляды были столь близки национал-демократии, что "Национальное Обозрение" ("Przegląd Narodowy") немедленно перепечатало эту статью ³⁵. Подобную позицию начали определять как "прогрессивный антисемитизм", а его ведущими представителями стали Иза Мощеньска и Анджей Немоевский. Взгляды Мощеньской Викс расценивает как поразительное смешение юдофобии, прото-расизма и либерализма; анализируя же эволюцию Немоевского, он приходит к выводу, что отличить "прогрессивный антисемитизм" от антисемитизма tout court невозможно ³⁶.

В период II Речи Посполитой Общество Развития Торговли, Промышленности и Ремесел “Развитие” („Rozwój”), созданное в 1913 г. для организации экономического бойкота евреев, продолжало по-прежнему считать своим главным союзником духовенство. В издаваемом Обществом органе “Развитие” ксендз Матеуш Еж (кстати, автор изданных в 1898 г. “Еврейских тайн”) хвалил духовенство за достижения в этой области, подчеркивая, что в деревнях, где влияние духовенства более заметно, меньше евреев, а в городах “лучшие католики, практикующие, постоянно присутствующие на службах и слушающие проповеди, в бóльшей степени оказываются антисемитами”. Он рекомендовал также читать католическую прессу, называя такие органы, как "Gazeta Kościelna", Przegląd Katolicki", "Wiadomości Katolickie", "Lud Katolicki", "Nowy Dzwonek", "Nowa Zorza" и т.п., где печатается “немало острых и весьма убедительных статей, предостерегающих перед еврейской опасностью и призывающих священников к деятельности по очищению Польши от евреев” ³⁷.

Эволюция католической прессы в еврейском вопросе хорошо видна на примере одного из наиболее популярных католических ежемесячников – „Pro Christo” (“За Христа”), издаваемого членами основанного епископом Матулевичем монашеского ордена – отцами-марианами. В 1926 г. в ежегоднике отмечалось, что Народно-Национальному Союзу присущ “преувеличенный и крикливый антисемитизм”, а спустя два года – что католическая церковь никогда не поддерживала антисемитизм, доказательством чему служат широко открытые объятия для новообращенных; с католической точки зрения, следует бороться с развращением евреев, но ни в коем случае не с еврейским народом. В 1933 г. в ежегоднике уже было написано, что “антисемитизм гитлеровцев в Польше в значительной мере встречает понимание, а в некоторых своих проявлениях (если не сопровождается насилием) – и сочувствие” ³⁸. Спустя еще четыре года орган „Pro Christo”, возглавляемый ксендзом Павским, стал неофициальной трибуной Национал-Радикального Движения; на его страницах печатались не только антисемитские, но и явно расистские статьи.

Асемитизма придерживался тогда и глава католической церкви в Польше, примас Август Хленд. С одной стороны, он говорил, что евреи борются с католической церковью, являются авангардом атеизма, что их влияние на нравственность пагубно и т. д. С другой – предостерегал от насилия по отношению к евреям, подчеркивая, что среди евреев много верующих, честных и праведных людей ³⁹.

Проблема асемитизма вернулась на страницы “Пшегленда Повшехного” в годы нарастания антисемитизма. Поначалу этот журнал ограничивался экономическими вопросами, видя в них основные социальные и психологические причины враждебного отношения к евреям, “однако со временем здесь все чаще стали писать не столько об отдельных евреях, сколько о расе” ⁴⁰.

Ксендз Эдвард Косибович утверждал, что от решения так называемого “еврейского вопроса” зависит будущий характер нации и государства. Он выступил как противник погромов, принудительного выселения и насильственного обращения в католицизм. Однако, католик не может “равнодушно смотреть на засилье евреев, их влияние и деятельность”. Не может быть также и речи об ассимиляции или полном равноправии евреев. Напротив, следует вводить определенные ограничения в торговле, промышленности, а в первую очередь – в свободных профессиях. В качестве примера кс. Косибович привел Германию, а также тенденции, имеющие место в католической Австрии. Рекомендованный им путь – это асемитизм, изоляция евреев ⁴¹.

Спустя два года главный редактор журнала “Пшегленд Повшехны”, ксендз Ян Ростворовский отмечает, что все больше людей “начинает сегодня понимать, что в мире в целом, а в первую очередь – у нас в Польше, где еврейский вопрос стоит во сто крат более остро, чем где-либо еще, ситуация не может более оставаться такой, какова она на сегодняшний день”. Поскольку шансы на эмиграцию евреев невелики, асемитизм, по мнению кс. Ростворовского, является как эффективным, так и морально допустимым решением этой острой проблемы: евреев следует предоставить самим себе, исключив их, насколько только это возможно, из жизни католического общества. Осуждая эксцессы и погромы, он предлагает создавать раздельные – по конфессиональному принципу – школы, оградить от евреев сферу семьи, игнорировать еврейскую литературу и печать, а также отмежеваться от евреев в экономическом отношении ⁴².

Сменив Ростворовского на посту главного редактора, кс. Косибович отмечал: “Все отдают себе отчет в том, что волна антисемитизма, или асемитизма, нарастает. Асемитизм охватывает широкие слои крестьянства, завоевывает все более многочисленных сторонников среди интеллигенции; недавняя декларация Национальной партии даже выдвигает постулат “гражданской” смерти для евреев”. Кс. Косибович оправдывал студентов, принудительно вводящих в университетских аудиториях так называемое “гетто парт”, вне которого евреи не имели права садиться ⁴³. Он также подчеркивал необходимость введения законов, которые ускорили бы еврейскую эмиграцию ⁴⁴.

Анализируя эти и другие статьи, посвященные евреям и борьбе с ними, М. Ягелло обращает внимание на то, что хотя иезуиты всегда выступали против применения физического насилия, однако своими многочисленными статьями, в которых евреи представлены как подрывной элемент общества, они “в известной степени способствовали и крайним антиеврейским проявлениям, никоим образом не совместимым с христианскими принципами” ⁴⁵.

Кс. Косибович подчеркивал при этом “необходимость некоторых законодательных реформ, которые могли бы эффективно подготовить и ускорить эмиграцию еврейских масс из Польши” ⁴⁶. В следующем номере того же журнала многолетний ректор Люблинского Католического Университета, ксендз Юзеф Крушиньский, цитируя выступление Гитлера, назвавшего евреев “мировыми микробами”, комментирует его следующим образом: “Это очень суровое обвинение, но мы должны признать, что оно верно” ⁴⁷. Kcендз Крушиньский был одним из тех священников, которые в своих публикациях уделяли еврейскому вопросу большое место, причем обнаружить отличие их подхода к этому вопросу от подхода антисемитов было бы затруднительно ⁴⁸.

Подверженность иезуитов ширящимся настроениям и их отход от прежних позиций заметны в статье “Романтический асемитизм”, принадлежащей, по-видимому, перу ксендза Юзефа Варшавского. Осуждая расизм в Германии, автор вместе с тем пишет: “Если антисемитизм противопоставляется асемитизму, в том смысле, что антисемитизм подразумевает активную позицию, а асемитизм – пассивную, то я полагаю, что нельзя согласиться с осуждением понимаемого таким образом антисемитизма. Тем временем у нас в Польше именно в католических кругах с давних времен и по сей день присутствует дух осуждения всякой активной позиции по отношению к семитизму, дух, который намеренно именует себя асемитизмом и считает себя единственным его представителем и интерпретатором”. По мнению автора, “романтический асемитизм – несмотря на то, что он это отрицает, – как хозяин, уступает места гостям. Ничего не поделаешь, тот, кто чувствует по-польски – никогда с этим не смирится. <...> Нельзя во имя мнимого, ложного католицизма преуменьшать опасность, нельзя усыплять бдительность, запрещать ковать эффективное оружие”, т. е. антисемитизм ⁴⁹. Можно предполагать, что не случайно эта критика позиции монашеской братии была напечатана не в их журнале и не случайно автор статьи во время войны стал одним из идеологов "Национальной Конфедерации" и капелланом ее боевых частей.

Таким образом, на закате II Речи Посполитой подошла к своему концу и история асемитизма.

Примечания

1. Jeleński J. Z pola wyzysku // Rola. 25. II. 1889. N 25. S. 409-410. Цит. по: Krzywiec G. Gangrena, czyli kto nam duszę zeszpecił. Obraz Żydów w prasie ziemiańskiej końca wieku (na przykładzie „Niwy”, „Roli” i „Wieku”) // Kwartalnik Historii Żydów. Marzec 2002, N 1. S. 41.
2. Lewalski K. Kościoły chrześcijańskie w Królestwie Polskim wobec Żydów w latach 1855-1914. Wrocław, 2002. S. 79.
3. Węgrzynek H. „Czarna legenda” Żydów. Procesy o rzekome mordy rytualne w dawnej Polsce. Warszawa, 1995. S. 10.  
4. Lewalski K. Op. cit. S. 101, 109.
5. „Rola” (земля, пашня) под редакцией Теодора Еске-Хоинского издавалась в 1883–1912 г. и сыграла важную роль в пробуждении антисемитизма в Польше.
6. Cała A. Asymilacja Żydów w Królestwie Polskim (1864-1897). Warszawa, 1989. S. 283.
7. Kulak T. Jan Ludwik Popławski: Biografia polityczna. Wrocław, 1994. S. 121.
8. Morawski M. Stanowisko Kościoła wobec niebezpieczeństwa żydowskiego w dawnej Polsce // Ateneum Kapłańskie. T. 41. Отд. издание в виде брошюры вышло: Wloclawek, 1938. Репринт этой брошюры опубликован в приложении к: Oppenheimer B.W. Kościół katolicki w Polsce a walka z antysemityzmem. Wymiana doświadczeń polskich i amerykańskich. Kraków, 2000.
9. Morawski M. Op. cit. S. 3. Цит. по: Oppenheimer B.W. Kościół katolicki w Polsce a walka z antysemityzmem.
10. Jagiełło M. Próba rozmowy. Szkice o katolicyźmie odrodzeniowym i „Tygodniku Powszechnym”.1945-1953. T. I. Rodowód. Warszawa, 2001. S. 29.
11. Jagiełło M. Op. cit. S. 35.
12. Antysemityzm i sprawa żydowska // Głos. 1886. T. 4. S. 51.
13. Przegląd Powszechny. 1887. z. 44. – Цит. по: Lewalski K. Op. cit. S. 117.
14. Morawski M. Op. cit. S. 163-164.
15. Morawski M. Asemityzm // Przegląd Powszechny. 1886. T. 44. S. 167-168.
16. Morawski M. Asemityzm. S. 177
17. Morawski M. Asemityzm. S. 178.
18. Morawski M. Asemityzm. S. 181.
19. Morawski M. Asemityzm. S. 184-185.
20. Morawski M. Asemityzm. S. 187.
21. Morawski M. Asemityzm. S. 188.
22. Lewalski K. Op. cit. S. 127.
23. Jagiełło M. Próba rozmowy. S. 38.
24. Pranajtis J. Christianus in Talmud Judaeorum. Petropoli, 1892.
25. Брафман Я. Книга кагалa. Вильно, 1870. Польск. изд.: Brafmann J. Żydzi i Kahały. Lwów, 1874.
26. Lewalski K. Kościoły chrześcijańskie w Królestwie Polskim. S. 229.
27. Lewalski K. Kościoły chrześcijańskie w Królestwie Polskim. S. 127.
28. Franko I. Jezuityzm w kwestii żydowskiej // Tydzień. 1896. N 12. S. 89, 90–91. Цит. по: Jagiełło M Próba rozmowy. S. 39.
29. Jagiełło M. Próba rozmowy. S. 40.
30. Lewalski K. Op. cit. S. 125
31. Ruch społeczny // Ateneum Kapłańskie. 1909. T. 2. S .170. – Цит по: Lewalski K. Op. cit. S. 126.
32. Oddział Akademicki OWP: Wytyczne w sprawach żydowskiej, mniejszości słowiańskich, niemieckiej, zasad polityki gospodarczej. Warszawa, 1932.
33. „Пусть еврей ведет торговлю, но только для евреев, пусть еврей-ремесленник удовлетворяет лишь потребности евреев. "Свояк к свояку – свояк для свояка – свояк за свояка" – вот единственный мудрый лозунг”. - Grochowski W. Kilka uwag w ważnej sprawie // Posiew. 1911. N 8. – Цит. по: Lewalski K. Op. cit. S. 254.
34. Stegner T. Liberałowie Królestwa Polskiego 1904–1915. Gdańsk, 1990. S. 127.
35. Świętochowski A. Żydopolska // Przegląd Narodowy. II.1913. S. 217–218.
36. Weeks T. Polish „Progressive Antisemitism”// East European Jewish Affairs. Vol. 25. № 2. 1995. S. 62, 65. См. также: Weeks T. Fanning the Flames: Jewish in the Warsaw Press. 1905-1912 // East European Jewish Affairs. Vol. 28. № 2 (Winter 1998-1999).
37. Ks. Jeż T. Duchowieństwo polskie a żydostwo // Rozwój. 18 X 1925. ? 10.
38. Ks. Osowicki M. Sprawa pierwszego ogólnopolskiego Zjazdu Katolickiego w świetle publicystyki polskiej i własnych royważań // Pro Christo. 1926, № 10; Amicus. Dysputy // Pro Christo. 1928 № 11; S. J. K. Na froncie walki // Pro Christo. 1933. № 8.
39. Hlond А. O katolickie zasady moralne // Na straży narodu. Wybór pism i przemówień. Don-Bosco, 1950. S. 164.   
40. Jagiełło M. Op. cit. s. 48.
41. Ks. Kosibowicz E. Sprawy Kościoła // Przegląd Powszechny. 1934. T. 201. S. 147-162.
42. Ks. Rostworowski J. Sprawy Kościoła // Przegląd Powszechny. 1936. T. 210. S. 383-388.
43. Ks. Kosibowicz E. Sprawy Kościoła // Przegląd Powszechny. 1937. T. 214. S. 254.
44. Ks. Kosibowicz E. Z zagadnienia żydowskiego w Polsce // Przegląd Powszechny. 1938. T. 219. S. 306-308.
45. Jagiełło M. Próba rozmowy. S. 199.
46. Ks. Kosibowicz E. Sprawy Kościoła. Z zagadnienia żydowskiego w Polsce // Przegląd Powszechny. 1938. T. 219. S. 306-308.
47. Ks. Kruszyński J. W sprawie żydowskiej // Przegląd Powszechny. 1938. T. 220. S. 215.
48. В 1923 г. он писал, что “отношение евреев к польскому народу всегда было основано на большом обмане”. Неоднократно выступая против евреев, он ссылался на “Протоколы Сионских мудрецов”, стремился доказать, что евреи – самые гласные враги католического клира и христианства. Их требования постоянно растут. К сожалению, в Польше нет правительства, которое правильно ориентировалось бы в еврейском вопросе, в то время как опасность велика. (Ks. Kruszyński J. Dlaczego występuję przeciwko Żydom. Kielce, 1923). В марте и апреле 1923 г. он публикует на страницах “Развития” свои предложения о том, “как очистить Польшу от евреев”. Прежде всего, следует придать еврейскому вопросу международный характер, поскольку, по его мнению, нет отечественного еврейства, а есть еврейство мировое. Основным пунктом программы должно было стать выселение евреев. В качестве текущих мер он предлагал реализацию принципа “свой к своему – за своим”, проводимую путем разъяснения массам еврейской опасности, и, наконец, запрет поселения евреев в таких областях страны, как Великая Польша и Поморье.
49. J. W. Romantyczny asemityzm // Sodalis Marianus. 1939, № 2. S 76-78.