Ни у кого не вызывает сомнения тот факт, что правовой статус иудеев раннего периода Римской империи, в свете того, что иудеи жили не только на территории «Эрец Исраэль», но и в других подчиненных Риму провинциях, мог быть разным. Хорошо зафиксировано источниками наличие в этот период иудеев имеющих римское гражданство, – полученное, очевидно, в результате отпущения на волю.[1] Так как существовал договор о дружественном союзе между Римом и хасмонейскими правителями, то поселившиеся в Риме граждане Иудеи (до Иудейской войны), с точки зрения римского права, должны были считаться peregrini.[2] Безусловно, существовали иудеи-рабы (servi). Однако, эту, ясную, на первый взгляд, картину портит то обстоятельство, что огромное количество иудеев с незапамятных времен проживало за пределами Иудеи и, соответственно, они не были ее гражданами. Правовой статус иудеев диаспоры относится к числу весьма запутанных вопросов. Если следовать тому определению перегринов, которое даёт Шервин-Уайт, то первая из стоящих перед нами задач — выяснить правовой статус иудейских общин. На сегодняшний момент имеется внушительный и, очевидно, весьма полный список населённых пунктов Римской империи, имевших иудейское население. Он основывается как на данных литературных источников (таких как Иосиф Флавий, Филон Александрийский, Деяния апостолов и др.), так и на данных эпиграфики и папирологии.[3] Иудеи этих областей, если они не желали ассимиляции, должны были в силу своего своеобразного образа жизни объединяться в общины. Индикатором существования в определённом месте иудейской общины мы, вслед за Фельдманом,[4] признаём наличие иудейской синагоги.
Однако очень популярный в современной науке и повсеместно используемый термин «иудейская община» (Jewish community) не был распространён в древности. Чаще всего в наших источниках, где говорится об иудеях, населявших какой-либо город, употребляется выражение «иудеи», «иудеи такого-то города» (οἱ Ἰουδαῖοι, οἱ ἐν… Ἰουδαῖοι, Iudaei).[5] Кроме того, в источниках встречаются следующие термины применительно к иудейской общине: πολίτευμα (CIJ. 5631/2), πολιτεία (Philo. Legatio, 37), κατοικία (CIJ. 775), θίασος (Jos. Flav., Ant. XIV, 214), σύνοδος (CPJ. 3, 473), συναγωγή (КБН 70,71,72,73), ἔθνος (Jos.Flav., Ant. XIV, 202-210), λαος (Acta. 5, 12). Кроме вышеперечисленных, Жюстер также приводит для обозначения иудейской общины термин προσευχή.[6] Однако это слово в первом значении означает молитву, а в метонимическом значении стало использоваться для обозначении иудейской молельни, и нет никаких примеров, из которых бы вытекало, что оно применялось к общине.[7] Что же представляли из себя иудейские сообщества в городах диаспоры? Некоторое время назад считалось общепринятым мнение, что большая часть, если не все иудейские сообщества в эллинистических городах представляли собой квазиавтономные политические союзы внутри полиса, т.н. «политевмы».[8] Под термином «политевма» в античности мог подразумеваться и обычный греческий город, и сообщество иностранцев внутри полиса.[9] Однако, несмотря на большую любовь исследователей к этому термину применительно к иудеям, в источниках он встречается поразительно редко. Собственно, существует всего три упоминания: в т.н. «Послании Аристея» (310, причем там употреблена глагольная форма πολιτεύω) и двух надписях из Береники в Киренаике (CIJ. 5631/2). На это обратил внимание Людериц, который пришел к выводу, что такая форма организации могла быть местной особенностью.[10]
Чериковер склонялся к выводу, что, возможно, большая часть иудейских общин со времен эллинистических правителей была организована как «катойкии» (katoikiai); во всяком случае, он считал этот термин «чуть более точным».[11] По его же определению, этот термин использовался для обозначения колоний людей иностранного происхождения, особенно военных колоний. Катойкии имели собственную администрацию, но не имели городских привилегий, и с правовой точки зрения считались «деревнями».[12] В качестве примера Чериковер приводит надпись из Гиераполиса во Фригии, в которой упоминается иудейская катойкия (CIJ. 775). Однако, мы опять сталкиваемся с тем, что это единственная надпись, определенно упоминающая катойкию иудеев. Кроме того, в действительности, не совсем ясно, что этот термин обозначал. Так, Е.С. Голубцова в своей работе, посвященной зависимому населению Малой Азии, останавливается на часто встречающихся в эпиграфике этого региона словах κάτοικοι, κατοικία, κατοικοῦντες. Она отмечает, что первоначально под «катойкией» подразумевалось «поселение македонян», а «катойки» были жителями этих поселений. Далее она останавливается на том, что глагол κατοικέω иногда противопоставляется глаголу πολιτεύω, и, в принципе, под κατοικοῦντες могли подразумеваться все без различия категории не-граждан; однако надписей, где можно было бы усмотреть подобное противопоставление ничтожно мало.[13] Э.Бикерман, анализируя термин «катойкия», вообще пришел к выводу, что точно определить его значение невозможно.[14]
Таким образом мы констатируем, что определять по аналогии все известные нам на сегодняшний момент иудейские общины, как «политевмы» или «катойкии», у нас нет достаточных оснований. В свое время В.Чериковер отмечал, что для понимания природы иудейских общин существуют два пути: 1) понимать их как этнические сообщества, и 2) понимать их как религиозную корпорацию.[15] Приводимые выше примеры применения к иудейским сообществам неких известных форм организации, несомненно, предполагают первый подход. Однако заслуживает внимания и второй: вполне возможно, что в некоторых полисах совокупность проживающих там иудеев, в качестве религиозной корпорации, не имела никакого политического статуса, а представляла собой частную ассоциацию, наподобие греческих фиасов или римских коллегий,[16] а иудеи относились к разряду проживающих в городе иностранцев.
Считается общепринятым мнение, что в духе римской политики было использовать существующие структуры управления, культа и закона, – иными словами, римские власти, несмотря на перемещение границ областей, конфискации собственности, изменения налоговой системы, появление новых колоний внутри старых полисов, старались сохранять на приобретенных территориях status quo.[17] Т.о., получается, что без предварительного выяснения ситуации, предшествующей приходу римлян на Восток, невозможно определить, каков был правовой статус иудейских общин как объектов римского законодательства. Однако стоит отметить, что статус иудейских общин при эллинистических монархиях ясен не полностью, и отсутствие информации по многим аспектам порождает большое количество темных пятен. С.Аппельбаум видит ключ к определению статуса иудейских общин в том основном отношении Александра Македонского и наследников его державы к покоренным народам (отношении, характерном и для римлян много позже), которое можно выразить следующим образом: управлять, опираясь на уже существующие правила. Обычная формула подтверждения прав какого-либо сообщества – позволение «жить согласно законам предков».[18] Что подразумевалось под этой формулой применительно к иудеям? Ясно, что на территории иудейского государства это означало приоритет закона Моисея, не только в письменном виде, но и в виде устной традиции. По мнению Чериковера, то же значение было справедливо и для диаспоры, и «жизнь по законам предков» означала «внутреннюю автономию организованного иудейского сообщества». Однако эта автономия, как он отмечает, была не политической, а только религиозной и социальной.[19] Здесь мы вплотную подходим к очень непростой проблеме, а именно к тому, что у иудеев в большей степени, чем у окружавших их язычников, право и религия находились в столь тесной связи, что порой очень трудно определить, где кончается одно, и где начинается другое.
Наличие у иудеев общего права и общего культа могло бы привести к образованию государства в государства, например в Египте, при условии, что существующие там общины, имеющие политическую автономию, были бы объединены в одну общину. Против существования у иудеев автономного политического объединения говорит следующий факт. Как нам известно, в I в. н.э. иудеи Александрии упорно боролись за гражданские права. Если бы у них существовало автономное политическое сообщество, зачем бы им было нужно получить гражданские права Александрии? Как же нам интерпретировать информацию о борьбе за гражданские права с предположением о существовании автономной политической организации иудеев? Так, С.Аппельбаум приводит список терминов, почерпнутых из тех мест у Иосифа Флавия, где он говорит о равенстве в политических правах между иудеями и жителями Александрии и Антиохии. Термины эти следующие: ἴση τιμή, ἰσοπολίται, ἰσομοιρία, ἴση πολιτεία, ἰσονομία, ἰσοτελεία. Анализируя эти термины он выделяет два имеющих техническое значение: ἴση πολιτεία и ἰσοτελεία. «Исополития» означает привилегию потенциального гражданства, которая даруется одним полисом гражданам другого, и которая обычно является результатом соглашения о «симполитии». «Исотелия» – является дарованием кому-либо из сословия метеков освобождения от уплаты μετοίκιον – т.е. предполагает статус средний между гражданином и метеком.[20] «Исополития» иудеев и граждан Александрии у Иосифа Флавия относится ко времени Птолемеев. Однако, если бы она действительно существовала, то это предполагало бы некое оформленное соглашение между полисом и иудейской общиной о гарантировании прав гражданства иудеям при переходе в язычество. Существование такого договора представляется совершенно невероятным. За пределами всякой логики находится предположение, что иудейское сообщество могло вступать в сделки с подобными условиями.
Однако то, что некоторые иудейские семейства в Александрии обладали правами гражданства, кажется весьма вероятным. Так, например, правами гражданства обладала, очевидно, семья Филона Александрийского. Во всяком случае, его брат Александр занимал городскую должность арабарха (Jos. Flav. Ant., XVIII, 159; 259 и др.). Из знаменитого письма Клавдия к александрийцам мы узнаем, что некоторые иудеи обучались в городских гимнасиях (CPJ. II, 153, № 93-94). Если действительно некоторые иудеи обладали правами гражданства в Александрии, то возникает вопрос, каким образом они его получили? Чериковер полагал, что такое право иудеям даровал Птолемей VIII Эвергет II, заинтересованный в том, чтобы во враждебном ему полисе были преданные ему элементы.[21] Аппельбаум же обращает особое внимание на упоминаемую у Иосифа филу иудейских «македонян»;[22] один из иудеев этой филы упоминается в папирусах как держатель земли в александрийской хоре (CPJ. II, 142). С учетом того, что хора Александрии была очень невелика, это доказывает, что иудейские «македоняне» могли обладать александрийским гражданством.[23]
Суммируя информацию по поводу правового статуса иудейского сообщества в Александрии при Птолемеях и позже, мы видим, что при возможном существования иудеев-граждан, подавляющее большинство иудеев относилась к каким-то другим категориям, причем, очевидно, разным. Т.о., выходит, что римляне наследовали весьма запутанную систему взаимоотношений граждан и не-граждан, в которой невозможно было сохранить status quo, по причине его отсутствия. Причем это справедливо не только для Александрии и Египта, но и для других восточных областей, входящих в состав римского государства. Всплеск волнений в городах с иудейским населением, когда на острие находился вопрос о правах иудеев, говорит о том, что проблема их статуса требовала решения.
Некоторое время назад, общепринятым считалось мнение, что иудеи восточных провинций получили (или подтвердили) правовой статус в римском государстве при Юлии Цезаре, а затем и от последующих императоров. По этой гипотезе существовала иудейская «Великая Хартия»,[24] за которую обычно принимались те тридцать с лишним документов, которые цитирует Иосиф в нескольких местах «Иудейских древностей». Т.Раджак, в статье посвященной этому вопросу, попыталась доказать, что никакой Хартии не существовало, т.к. иудеи в ней не нуждались, потому что они не были чужеродными элементами эллинистического полиса.[25] Она предлагает воспринимать римские законодательные акты в отношении иудеев не как привилегии, подтвержденные Римом, но как римскую помощь в разрешении конфликтов, – которые, впрочем, для полисов не являлись нормой. Зададимся вопросом, почему эти конфликты стали происходить только тогда, когда власть перешла к римлянам, и уместно ли видеть в их появлении исключительно желание иудеев улучшить свое положение в изменившихся условиях.
Одним из самых простых объяснений является возможное увеличение численности иудеев диаспоры за счет мигрантов из Палестины, хотя никаких определенных сведений о численности иудейских общин в до-римский период у нас нет, да и для римского времени определить численность иудейского населения восточных провинций достаточно сложно.[26] Если все же принять такое объяснение, то можно предположить, что статус вновь прибывших иудеев нуждался в новом определении. Естественно, что иудеи-иммигранты поселившиеся, например, в пределах иудейской катойкии Гиераполиса, не могли автоматически стать катэками. Хотя, безусловно, могли сразу же войти в состав синагоги. Как вариант, можно предложить еще одно решение: отсутствие ясного правового положения и политического статуса в эллинистических полисах у иудеев, при переходе власти к Риму, стало тяготить иудеев, и они начали борьбу не за право называться гражданами полиса, а за получение для своей общины такого статуса перед римской администрацией, который был бы равен статусу полиса.